Фундаментальные знания не заменит ни один помощник

НИИ «Луч»: место, где наука стала настоящей

Но судьба распорядилась иначе. На дипломный проект я попала на предприятие Росатома — в научно-исследовательский институт «Луч» в Подольске. И это было настоящее НИИ в почти стругацком смысле: старые отчёты, сложные темы, испытатели, исследователи, люди, которые стояли у истоков атомного проекта и космической ядерной энергетики.

Мой диплом был связан с автоматизированной информационной системой. Внедрить ее не удалось по соображениям безопасности: в атомной отрасли к надежности относятся очень консервативно, и это правильно. Но для меня главное было не внедрение системы, а встреча с людьми старой закалки. Они мягко, но очень последовательно формировали мой вкус к науке: заставляли читать старые отчёты, погружаться в контекст, разбираться в деталях и понимать, что за каждой технической задачей стоит огромный слой ответственности.

Как меня втянула сложная наука

В 2010 году я закончила университет, а уже в 2011-м поступила в аспирантуру. Тогда же в институт пришла целая группа молодых ребят из Бауманки, МИФИ и других технических вузов. Появилась среда, в которой хотелось расти. У меня были два научных руководителя, и я им очень благодарна: они постепенно погружали меня в реакторные эксперименты, постреакторные исследования, новые виды топлива, космическую ядерную энергетику и ядерно-энергетические установки специального назначения.

В какой-то момент я поняла, что мне не хватает глубоких знаний в материаловедении и физике твердого тела. И тут случилась почти символическая история. В 2013 году я сломала ногу. Научный руководитель позвонил и сказал: раз уж ты лежишь, не трать время зря, поддержи родную кафедру МИФИ, сходи на собеседование на второе образование. Я приехала на костылях и сдала собеседование лучше всех. После этого отказаться уже было невозможно.

Так я получила второе образование, глубже погрузилась в материаловедение, параллельно писала кандидатскую диссертацию и участвовала в сложных реакторных экспериментах. Мы вместе с новой командой и Институтом реакторных материалов проектировали устройство для проведения реакторных испытаний новых видов топлива и материалов оболочек тепловыделяющих элементов. Это была работа, где каждая деталь имеет значение.

ЭМБИР и длинная жизнь научного проекта

Есть проекты, за которыми ты продолжаешь наблюдать даже после того, как твоя непосредственная роль меняется. Для меня один из таких проектов — ЭМБИР. Это уникальная мегасайенс-установка для реакторных испытаний и исследований в логике реакторов четвертого поколения, быстрых реакторов и замкнутого ядерного топливного цикла.

Я смотрю на этот проект с профессиональным интересом и человеческим чувством сопричастности. В нем есть все, что делает науку большой: фундаментальные знания, инженерная точность, долгий горизонт, команда, международный уровень сложности и понимание, что результат будет важен не только сегодня, но и через десятилетия.

ИИ полезен, но путь должен пройти человек

Сейчас много говорят об искусственном интеллекте, и я не считаю, что от него нужно отворачиваться. Помощники действительно полезны: можно попросить подобрать данные, показать альтернативные подходы, проверить гипотезу, посмотреть, какие варианты ты не учел. Правильно поставленный вопрос очень помогает.

Но есть принципиальная граница. Если ты решаешь задачу впервые, ты ещё не знаешь, как правильно. И если сразу отдаешь путь виртуальному помощнику, ты лишаешь себя главного образовательного цикла: попробовать, ошибиться, понять, где оступился, сделать выводы и пройти снова. Этот опыт должен получить ты, а не машина.

Я видела примеры, когда люди успешно используют ИИ для задач, решение которых они уже понимают. Они знают, где модель ошибается, как ее поправить, как проверить результат. Это зрелое использование инструмента. Но если фундаментальных знаний нет, помощник может создать иллюзию понимания. Поэтому мой главный тезис очень простой: фундаментальные знания никакой искусственный интеллект не заменит.

Старые отчёты и новая оптика науки

Когда я писала диссертацию, я перелопатила огромное количество книг и старых отчетов. И меня поражало, как люди, которые создавали атомный и космический проекты, умудрялись считать сложнейшие вещи буквально «на коленке». Конечно, сегодня у нас другие вычислительные возможности, другие модели, другие массивы данных.

Но именно поэтому интересно возвращаться к старым гипотезам и разработкам: проверять, уточнять, смотреть с новой точки зрения. Современные средства расчета не обесценивают старую школу. Они помогают продолжить ее, если ты понимаешь фундамент, на котором стоишь.

Три вещи, которые драйвят работу

Когда я прихожу в новое место или новый проект, для меня важны три вещи: руководитель, задача и команда. Руководитель — это не просто человек, который раздает поручения. Это тот, за кем хочется идти. В хорошем случае он становится сенсеем, человеком, который задает уровень и показывает, что можно больше.

Вторая вещь — задача. Она должна быть настоящей. Не формальной, не для отчёта, не чтобы занять человека, а такой, от которой ты растешь и чувствуешь смысл. Третья — команда. Один в поле не воин. Если рядом нет людей, которым доверяешь, даже сильная задача может не взлететь. А если есть команда, в которой каждый силен в своём, появляется энергия большого проекта.

Как удерживать учёных в регионах

Когда мы говорим о том, как удерживать учёных в регионах, нельзя сводить все только к зарплате. Деньги важны, но ими одними систему не построишь. Учёному нужно, чтобы у него были решены базовые жизненные вопросы: жилье, дети, школа, детский сад, транспорт, быт, здоровье, доступ к инфраструктуре.

Если человек каждый день решает не научную, а бытовую задачу выживания, у него остается меньше ресурса для науки. Поэтому региональная научная политика должна работать с целой средой. Нужно создавать места, где человеку удобно жить, растить детей, работать, общаться с коллегами, видеть перспективу и понимать, что его труд нужен именно здесь, а не только в столице.

Ещё одна важная вещь — диалог с бизнесом. Бизнесу нужно учиться формулировать квалифицированный заказ, а науке — слышать задачу бизнеса и переводить компетенцию в решение. Когда появляется этот мост, у молодых учёных появляется больше причин оставаться в регионе: они видят не только лабораторию, но и применение своих знаний.

Команда, доверие и управленческая устойчивость

Сегодня моя работа связана не только с наукой, но и с государственным управлением. И я все больше убеждаюсь: большие решения делаются командой. Руководитель должен уметь доверять, собирать людей сильнее себя в отдельных компетенциях и не бояться этого. Если в команде все слабее руководителя, система не растёт.

Доверие не означает отсутствие контроля. Оно означает уважение к компетенции и готовность договариваться. В сложных проектах это особенно важно: ты не можешь лично быть специалистом во всем, но ты обязан построить такую коммуникацию, чтобы сильные люди работали на общий результат.

Восстановление как часть ответственности

У человека должны быть точки опоры. Для меня это семья, команда, работа и движение. Раньше я бегала, потом после травмы переключилась на плавание. Плавание даёт мне очень важное ощущение перезагрузки: ты находишься в воде, ритмично движешься, постепенно освобождаешь голову от лишнего шума.

Один из наставников когда-то сказал мне: обязательно включай в график время для себя и не двигай его. Это может быть плавание, йога, прогулка, бег, медитация. Не так важно, какая форма. Важно, чтобы у человека было пространство восстановления. Потому что большие решения принимает не только должность и не только интеллект. Их принимает человек целиком — с опытом, знаниями, ошибками, телом, семьей и внутренней устойчивостью.