Научная школа умеет играть в долгую

Наставники и передача планки

В математике наставничество имеет особое значение. Да, человек может сам получить сильный результат. Он может сам вырастить ученика. Но если мы говорим не об отдельной победе, а о длинной игре, о научной школе, о десятилетиях работы, тогда без передачи традиции не обойтись.

Наставник передает не только технику решения задач. Он передает планку: как формулировать проблему, как проверять результат, как вести себя в научном коллективе, как относиться к ученикам, как не предавать качество ради скорости. Это и научные принципы, и моральные, и административные.

Когда ты входишь в сильную школу, ты видишь, что задачи не закончились. Молодому человеку иногда кажется, что все уже решено: до него работали гиганты, опубликованы тысячи статей. Но хороший наставник показывает другое: нерешенных задач много, и твоя работа может быть частью большой линии, если ты готов учиться и долго двигаться.

Почему я не ушел из науки

У меня был опыт, когда я мог развивать карьеру вне науки. После окончания университета я преподавал, параллельно работал руководителем IT-отдела в компании. Пять лет активного совмещения хватило, чтобы понять: деньги от обычной работы сами по себе не дают мне того удовлетворения, которое даёт научная задача.

Это не значит, что всех нужно насильно оставлять в науке. Наоборот, молодым нужно давать возможность пробовать. Кто-то уходит в бизнес, кто-то возвращается, кто-то соединяет научную работу с прикладными проектами. Важно, чтобы человек не выпадал из научной среды окончательно, потому что вернуться потом трудно.

Поэтому мне близка модель единого пространства, где можно заниматься наукой, пробовать стартап, взаимодействовать с компаниями и при этом оставаться внутри университета. В этом смысле Иннополис, финская модель и лучшие университетские кампусы дают важный пример: пространство должно позволять молодому человеку пробовать разные роли, не разрывая связь с наукой.

Теория скрытых колебаний

В 2024 году я получил Государственную премию Российской Федерации в области науки и технологий за создание и развитие нового научного направления — теории скрытых колебаний. Для меня это пример того, как фундаментальная математика может постепенно выйти к прикладным задачам мирового уровня.

Скрытые колебания — это тема о динамике систем. Динамика есть везде: в технических устройствах, в управлении гидроагрегатами, в органах управления самолетом, в фазовой синхронизации, в системах умножения частоты компьютеров, в сложных инженерных контурах. Где есть динамика, там нужно прогнозировать, управлять и понимать, когда система может повести себя неожиданно.

Сначала у нас была сильная теоретическая школа и фундаментальный аппарат. Потом появились международные партнеры, прежде всего в Финляндии, близкие по духу и научной культуре. Мы начали искать скрытые колебания в системах, где раньше никто даже не предполагал их существования. Когда они были найдены, это произвело большое впечатление на научное сообщество и постепенно привело к прикладным задачам.

Так фундаментальная математика дошла до анализа важных инженерных систем: от управления гидроагрегатами до систем фазовой автоподстройки частоты, которые используются в компьютерной технике. Это хороший пример того, почему нельзя заранее говорить, что фундаментальная работа оторвана от жизни. Иногда именно она через годы становится основой прикладного решения.

Наука как международная культура

Я много лет работал в международных программах, в том числе с Финской академией наук и литературы. Для Петербурга это естественно: Финляндия близко, научные связи складывались органично. Но важно не только географическое соседство. Важно найти партнера, близкого по духу: кафедру, группу, учеников, которые хотят развивать тему, а не просто поставить галочку в отчете.

Международная наука учит иначе смотреть на свою область. Ты видишь другие академические привычки, другую организацию семинаров, другой стиль работы со студентами. И если эта культура встроена правильно, она не отрывает человека от своей научной школы, а усиливает ее.

При этом современные инструменты очень помогают. Когда-то я ходил в библиотеку Академии наук, смотрел новые журналы, вручную отбирал статьи. Сейчас подборки по тематике приходят автоматически. Умение пользоваться такими инструментами — часть современной научной грамотности.

Как удерживать молодых в науке

Чтобы молодые оставались в науке, недостаточно говорить им о высокой миссии. Нужны деньги, гранты, понятная поддержка, возможность строить жизнь. Но ещё важнее — среда, где человек чувствует, что он не один. Что рядом есть наставники, сильные задачи, международные связи, возможность попробовать себя в прикладном проекте или бизнесе и не потерять научную идентичность.

Проблема возникает, когда успешную университетскую группу проще выкупить целиком: увеличить зарплаты, поставить людей к станку и отрезать от научной школы. Поэтому нужна грамотная прослойка между университетом и бизнесом: структуры, которые понимают язык компании и язык науки, умеют инвестировать деньги так, чтобы они усиливали школу, а не выдергивали из нее людей.

Государство здесь тоже играет роль. Оно должно поддерживать молодых исследователей, гранты, лаборатории, долгие проекты. Особенно в областях, где результат не всегда появляется за один финансовый год, но через пять-десять лет может стать основой нового направления.

Научный туризм и умение переключаться

Я верю в научный туризм и в соединение науки с движением. Я люблю ходить, бегаю лыжные марафоны, мне близки длинные тропы, походы, маршруты, где человек идёт целый день и переключается не через пустое развлечение, а через тело, пространство, разговор и усилие.

Молодых этому тоже нужно учить. Если человек не умеет переключаться, он выгорает или начинает переключаться способами, которые не дают долгой устойчивости. Наука — длинная дистанция. И если мы хотим, чтобы человек оставался в ней долго, надо развивать культуру восстановления, движения, научных путешествий, общения вне формального кабинета.

Мне нравится идея, когда научная премия или научная встреча связаны с маршрутом, подъемом, походом, преодолением. Это соединяет интеллектуальное и физическое усилие и делает науку не только профессией, но и образом жизни.