Дух лицея и математика, которая служит людям

Цепочка учителей

В науке почти никогда не бывает человека, который возник сам по себе. Всегда есть цепочка. У меня эта цепочка связана с Евгением Борисовичем Дынкиным, Израилем Моисеевичем Гельфандом, Андреем Николаевичем Колмогоровым и теми людьми, которые через них передавали способ думать.

Мне очень дорога история Израиля Гельфанда. Мальчик из небольшого местечка, увлеченный математикой, попадает в Москву, работает в библиотеке, встречает Колмогорова, решает задачу, потом ещё три задачи, среди которых оказывается нерешенная. И вдруг человек, который пришел почти ниоткуда, оказывается внутри большой математической традиции.

Не надо думать, что каждому выпадет такой счастливый случай. На случай рассчитывать нельзя. А вот работать можно. В науке встреча с наставником имеет смысл только тогда, когда человек сам готов вкалывать, думать, задавать вопросы, ошибаться и снова идти дальше.

Математика, которая работает на страну

Больше полувека я работаю в Гидрометцентре СССР, а потом России. И для меня математика — не абстрактная игра. Расчёты, модели, прогнозы, схемы обработки данных — все это имеет прямое отношение к жизни людей, безопасности и экономике.

Бывает, что точный прогноз уже есть, но к нему не относятся серьёзно. Бывает, что модель показывает риск, а управленческое решение не принимается. Последствия могут быть тяжелыми. Поэтому наука должна не просто производить знания, но и быть услышанной теми, кто принимает решения.

Та же логика касается городского хозяйства. Например, отопление. Раньше прогнозы были хуже, и поэтому системы жили по грубым регламентам: включить, выключить, переждать. Сейчас прогнозы стали лучше. Значит, можно гибче управлять теплом, экономить ресурсы и не доводить людей до ситуации, когда батареи работают на полную мощность в жару или отключены в холод. Но для этого нужно не только знание, а ещё воля к внедрению.

Почему образование нельзя заменить инструкцией

Меня тревожит состояние массового образования. Профессия учителя не обладает тем престижем, который должна иметь. А если учитель не уважаем, если школа теряет сильных людей, то это постепенно отражается на всем обществе.

Науку нельзя «включить» распоряжением. Энтузиазм нельзя написать в методичке. Он передается от человека к человеку. Если хочешь, чтобы молодой человек полюбил науку, для начала сам ее полюби. Покажи азарт, сложность, красоту задачи. Покажи, что думать — это интересно.

Меня огорчает, когда олимпиадное движение превращается во второй вариант экзамена, когда исчезает спортивный интерес к задаче, когда вместо внутреннего желания появляется расчёт. Но именно спортивный азарт в решении задач и создает будущего учёного.

Семинар как форма жизни науки

Для меня очень важны научные общества и живые семинары. Я много лет был членом Московского математического общества, и меня огорчает, что в последние годы эта форма стала слабее. Регулярные лекции, разговоры, споры, возможность слушать людей высокого уровня — это огромная образовательная сила.

Сегодня онлайн-технологии дают новые возможности. Можно создать семинар, который слушает человек в Москве, Иннополисе, Урюпинске или любом другом городе. Можно записывать, возвращаться к материалу, собирать вокруг этого сообщество. Но это будет работать только для тех, кто действительно хочет учиться. Технология открывает дверь, но входить через нее должен сам человек.

Работа, здоровье и длинная дистанция

Когда меня спрашивают, что посоветовать молодым, я вспоминаю слова Владимира Игоревича Арнольда: работать надо по 10 часов в день, а если здоровье позволяет — по 15. Это звучит жестко, но в науке иначе трудно. Серьёзный результат не появляется от случая к случаю.

При этом здоровье — не второстепенная вещь. Физическая нагрузка на длинной дистанции помогает сохранять работоспособность. Арнольд много ходил на лыжах, ездил на велосипеде, купался в проруби. В университете физическая культура не должна быть чем-то случайным и второстепенным. Если ты хочешь долго думать, ты должен уметь долго жить в рабочем состоянии.